Именно поэтому я держался своей долины, где я был в сравнительной безопасности. В холмы же меня гнала та же сила, которая двигала во все века человечеством -- от первых неандертальцев до колонизаторов-европейцев, -- поиск пищи. Орехи в моем ущелье были почти все съедены. Разумеется, не я один был виновником этого, хотя жизнь на природе и пробудила во мне зверский аппетит. Полакомиться орехами приходили в мою долину огромные животные, напоминающий медведей, и другие -похожие на покрытых густым мехом бабуинов. Все они с удовольствием пожирали орехи, но, судя по вниманию, проявляемому ими к моей персоне, не чурались они и мясной пищи. Избежать встречи с медведями было сравнительно легко. Эти горы мяса не очень быстро двигались, не умели лазать по скалам и деревьям, да и зрение у них было неважным. А вот бабуинов я ненавидел лютой ненавистью и смертельно боялся. Эти твари преследовали меня до изнеможения; они отлично бегали и лазали, да и скалы не были для них препятствием.
Как-то раз они загнали меня в мое убежище, и один из бабуинов перепрыгнул с ветки на выступ скалы вслед за мной. Эта тварь не учла, что человек, загнанный в угол, становится куда опаснее, чем можно ждать от него в другой ситуации. Я взбунтовался, не в силах больше быть только объектом охоты. Инстинкт защиты жилища заставил меня развернуться и выхватить кинжал, который я изо всех сил вонзил в грудь бабуину, фактически пригвоздив его к скале, -- острие клинка почти на дюйм вошло в рыхлый песчаник.